Анатолий Добрынин - Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)]

Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 318

Рейган высказал мнение, что для первой встречи все это могло бы быть неплохой базой, учитывая напряженность отношений последних четырех лет.

На мой вопрос, куда же делись из названной им „повестки дня" основные вопросы наших отношений (вопросы прекращения гонки вооружений на Земле и недопущения ее в космосе), Шульц ответил, что все эти вопросы, конечно, были бы предметом обсуждения, но надеяться на какое-то их решение во время первой встречи не приходится.

Из его высказываний складывалось впечатление, что с приходом к власти Горбачева администрация Рейгана решила продвигать тему о встрече на высшем уровне.

В то время, когда, казалось, началось некоторое оживление в наших отношениях с США, трагический инцидент снова затормозил это движение. Как будто какой-то рок висел над этими отношениями. В двадцатых числах марта в Восточной Германии советский часовой застрелил американского майора Никольсона, оказавшегося неизвестно почему около нашего военного объекта.

Последовала шумная антисоветская кампания в США, как в случае с южнокорейским самолетом. В ней приняли участие и представители администрации, причем особенно усердствовал Уайнбергер. Потребовалось несколько недель, прежде чем страсти несколько улеглись.

3 апреля у меня был на завтраке сенатор Доул, влиятельный лидер республиканцев в сенате. Он занимал в основном центристские позиции. По словам сенатора, в Белом доме сейчас фактически все больше исходят из того, что встреча с Горбачевым рано или поздно состоится. Сам Доул видит большой плюс встречи в том, что для крайне правых кругов в США, которые при нынешней администрации имеют в стране немалое влияние, такая встреча означала бы крах их основного постулата: никаких разговоров или переговоров „с империей зла", ибо по отношению к ней надо проводить политику непрерывной конфронтации с позиции силы. По существу, встреча была бы молчаливым признанием и самого Рейгана, что курс, который проводился в первые четыре года его президентства в отношении СССР, не очень-то срабатывает и в него надо внести коррективы. Доул видит поэтому немалую потенциальную важность такой встречи для следующих президентских выборов в США, ибо она будет ослаблять волну воинствующего ультраконсерватизма в стране.

Подобные высказывания интересно было слышать от умного, но в целом достаточно консервативного человека.

Вопрос о встрече с Рейганом стал предметом активного обсуждения в Кремле. Горбачев не разделял установку прежнего советского руководства, что такая встреча должна обязательно сопровождаться подписанием какого-либо серьезного соглашения. Если придерживаться такой точки зрения, говорил Горбачев своим коллегам, то встреча с Рейганом состоится не раньше, чем через два-три года. Может быть, вообще не состоится. А время не терпит. Встреча нужна для знакомства с Рейганом и его дальнейшими планами, а главное — для завязывания личного диалога с президентом США. Амбициозным Горбачевым все сильнее овладевала идея встречи с Рейганом.

Такая позиция не очень нравилась Громыко, но он не мог навязать свои взгляды новому Генеральному секретарю. Поэтому уже в ходе первой переписки с Рейганом Горбачев поддержал в принципе идею личной встречи.

24 марта Рейган получил ответное письмо Горбачева (на то, которое привез ему Буш). Письмо не носило полемического характера. Горбачев высказывался за деловой подход к советско-американским отношениям, который-заложил бы основу для постепенного мирного развития этих отношений. Он выразил свое позитивное отношение к идее встречи и добавил, что необязательно, чтобы такая встреча предусматривала бы принятие каких-то крупных документов. Главное — поиск взаимопонимания на базе равенства и учета законных интересов друг друга.

В этом письме Горбачев, таким образом, отошел от прежней позиции Кремля в вопросе о подходе к встречам на высшем уровне.

Фактически так оно и было воспринято Рейганом и Шульцем.

6 апреля меня пригласил к себе Шульц. Он принял меня в небольшой уютной комнате, примыкающей к его кабинету, которую он обычно использовал для доверительных бесед наедине. Шульц сказал, что хотел бы начать этой беседой своего рода обзор наших отношений с целью выявления прежде всего тех вопросов, по которым реально возможно продвижение, имея в виду прежде всего перспективу встречи на высшем уровне. А такая договоренность в принципе, как следует из обмена посланиями Рейгана и Горбачева, уже имеется. Именно так они понимают в администрации нынешнюю ситуацию. Другое дело, заметил Шульц, что к вопросу о месте и сроках встречи надо будет еще вернуться.

Я подтвердил, что мы таким же образом понимаем положение дел.

Мы, продолжал Шульц, особо отметили и положительно расценили в письме Горбачева его мысль о том, что встреча на высшем уровне не обязательно должна завершиться подписанием каких-то крупных документов, хотя если бы удалось выработать отдельные соглашения, то можно было бы оформить их и во время встречи. Это вполне созвучно и нашему подходу, подчеркнул он. О сказанном госсекретарь просил доложить в Москву.

В телеграмме правительству я сообщил, что администрация Рейгана, пожалуй, начинает реально исходить из возможности проведения советско-американской встречи уже в этом году и делает первые попытки осмыслить такую возможность. Хорошо бы подтолкнуть ее в практической плоскости.

Во время работы пленума ЦК Горбачев пригласил меня для беседы с глазу на глаз. Он сразу же стал развивать свои взгляды на наши отношения с США, задавая при этом много конкретных вопросов (его интересовало об Америке буквально все).

Он сформулировал основную стратегическую задачу: надо приложить все усилия, чтобы переломить нынешние враждебные отношения с США в сторону их нормализации и развития. При этом не следует драться из-за мелочей или затевать споры по идеологическим вопросам. Таких столкновений надо избегать во имя решения главной задачи.

Этим должен руководствоваться и я, как посол. Ближайшая цель — организация встречи с Рейганом. Таков был его наказ мне.

Горбачева очень интересовал вопрос: что же все-таки за человек Рейган? Убежденный антисоветчик? Бесспорно. Но поддается ли он убеждениям или безнадежен на этот счет? Антикоммунистический фанатик или все-таки прагматик? Можно ли с ним о чем-то договориться, или из этого ничего не выйдет?

Я отметил, что в течение первых четырех лет президентства Рейган откровенно демонстрировал свое враждебное, конфронтационное отношение к Советскому Союзу. Он и действовал в этом направлении, хотя и избегал ситуаций, чреватых военными столкновениями с нами. Он был категорически против возвращения к временам разрядки начала 70-х годов. Короче, у Рейгана было одно, весьма враждебное по отношению к нам лицо.

Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 318